Война длиной в Победу: философия самообмана и фабрика новых ветеранов
Парадокс длительности
11 января 2026 года. Война в Украине идёт уже почти четыре года — с 24 февраля 2022 года. Великая Отечественная война длилась 1418 дней — с 22 июня 1941 по 9 мая 1945 года. Приблизительно четыре года. Мы уже достигли той же продолжительности.
Страна, построившая всю национальную идентичность на победе над нацизмом, на способности «дойти до Берлина», почти четыре года не может справиться с соседом, уступающим ей втрое по населению и на порядок — по экономике. «Спецоперация на несколько дней» превратилась в конфликт длиной с ту самую Великую войну, память о которой и должна была оправдать новую.
Разрыв между мифом и реальностью
Пропаганда утверждает, что Россия почти в одиночку спасла мир от нацизма в 1945 году, но реальность показывает обратное: страна, называющая себя величайшей военной державой, почти четыре года не может достичь целей в войне против значительно меньшей и якобы слабее Украины, превратив обещанную «спецоперацию на несколько дней» в затяжной конфликт на истощение, в котором вся мифическая мощность России разоблачается как пропагандистская конструкция.
Когда сталкиваешься с этим противоречием, слышишь: «Жалко народ, а то бы применили ядерное оружие и за месяц все бы закончилось». Сознание, столкнувшееся с реальностью, создаёт новый слой самообмана: «Мы милосердны, потому что не используем ядерное оружие» — говорят те, кто уже убил тысячи. Это защитный механизм психики, превращающий поражение в моральную победу через угрозу ещё большим злом.
Фабрика новых ветеранов
Но есть ещё один, более циничный слой. Ветераны Великой Отечественной — последние живые носители сакрального мифа — ушли. К 2026 году их уже нет. Парады 9 мая, центральный ритуал государственной религии, остались без главных участников. Пустые трибуны, где когда-то сидели те, кто действительно прошёл через ту войну.
И вот — новая война. Длиной ровно в ту, легендарную. Сотни тысяч мобилизованных, контрактников, «добровольцев». Они уже становятся новыми ветеранами. Новыми носителями сакрального опыта. Новыми живыми доказательствами величия. Их уже возят на парадах, ставят в школах перед детьми, показывают по телевизору.
Циничная математика проста: старые ветераны закончились биологически — понадобились новые. Старая война ушла в историю вместе с последними свидетелями — понадобилась свежая. Миф должен быть живым, воплощённым, осязаемым.
Экономика производства героев
Но производство мифа требует ресурсов. Астрономических ресурсов. Вместо школ, больниц, дорог, науки — военный бюджет растёт в геометрической прогрессии. Вместо инвестиций в будущее — инвестиции в прошлое, в поддержание иллюзии величия.
Каждый новый «герой СВО» обходится в миллионы — компенсации, льготы, пропагандистское сопровождение, памятники. Каждый парад — в миллиарды. Вся экономика постепенно перестраивается под производство символов вместо производства благ. Это экономика, работающая не на жизнь, а на миф о жизни.
История знает такие примеры. Веймарская Германия после Первой мировой создала миф об «ударе в спину» — мы не проиграли, нас предали. Этот миф оказался удобнее признания поражения, но цену за него заплатила вся Европа двадцатью годами позже.
Слои памяти
Происходит подмена слоёв коллективной памяти. Война, которая должна была быть «как в сорок пятом», длится как в сорок пятом — но совсем не так. Вместо освобождения Европы — разрушение соседней страны. Вместо борьбы с нацизмом — обвинение в нацизме тех, кто сопротивляется вторжению. Вместо победного марша — окопная война на истощение.
Но пропагандистская машина уже перерабатывает это в новый миф. Через десять лет школьникам будут рассказывать о «героях СВО» точно так же, как рассказывали о героях ВОВ. Нарратив заменит реальность. Длительность войны из признака провала превратится в признак «стойкости». Отсутствие результатов — в «принципиальную борьбу с Западом».
Механизм самообмана
Это не просто ложь. Это более сложный механизм: общество конструирует альтернативную реальность, в которой всё происходящее обретает смысл и величие. Когнитивный диссонанс («мы великая держава, но не можем победить») снимается созданием параллельного нарратива («мы воюем не с Украиной, а со всем НАТО / мы специально не применяем всю мощь / мы защищаем цивилизацию»).
Чем дольше длится война, тем больше жертв. Чем больше жертв, тем невыносимее признать их бессмысленность. Чем невыносимее признать бессмысленность, тем сильнее потребность в мифе, который придаст им смысл. Замкнутый круг.
Раскол реальности
И вот общество раскалывается надвое. Не по политическим взглядам — по базовой способности видеть реальность. Одни живут в мире, где «всё идёт по плану», где «мы побеждаем», где «весь мир нам завидует». Другие видят похоронки, мобилизацию, разрушенную экономику, изоляцию.
Это не спор о фактах. Это две параллельные вселенные, между которыми нет моста. Семьи распадаются. Друзья перестают разговаривать. Коллеги избегают тем. Общество теряет способность к диалогу, потому что у людей больше нет общей реальности.
Страшнее всего — это передаётся детям. Одни вырастают, заучивая героические мифы. Другие — в атмосфере молчания, страха, двоемыслия. Что происходит с поколением, которое с детства знает: говорить правду опасно, а ложь — официальна?
Цена новых ветеранов
За каждым будущим ветераном на параде — десятки погибших, которых на парад не поставишь. За каждой медалью — разрушенные судьбы, искалеченные тела и психики, семьи без отцов и сыновей. За каждым «героическим» нарративом — реальность окопов, мобилизации, военкоматов, похоронок.
Путин получил своих новых ветеранов взамен ушедших. Получил новый миф. Получил новый 9 мая — только теперь с двумя войнами вместо одной. Вопрос лишь в том, какую цену за это заплатят миллионы людей, превращённых в материал для производства сакральных символов.
Поколение мифа
Но настоящую цену заплатит следующее поколение. Дети, выросшие на лжи, встроенной в саму структуру мышления. Подростки, для которых война — это норма, фон, данность. Молодые люди, чья картина мира построена на конструкциях, не имеющих отношения к реальности.
Что происходит с обществом, которое потеряло связь с правдой? Которое научилось жить в двух реальностях одновременно — официальной и настоящей? Которое воспитывает детей в культуре тотального лицемерия?
История показывает: такие общества не исчезают мгновенно. Они медленно разлагаются изнутри. Теряют способность к критическому мышлению, к инновациям, к развитию. Превращаются в музеи самих себя, живущие воспоминаниями о величии, которого либо не было, либо давно нет.
Точка невозврата
Мы наблюдаем не просто войну, а процесс мифотворчества в реальном времени. Создание новой священной истории из крови и хаоса. Превращение провала в эпос, бессмысленности — в жертвенность, агрессии — в защиту.
И самое страшное: это работает. Потому что альтернатива — признать реальность — для многих невыносима. Проще верить, что сотни тысяч жизней отданы за великую цель, чем допустить, что они потрачены на фантом.
Война длиной в Победу. Только победы не будет. Будет новая священная война в пантеоне государственной религии. Будут новые ветераны, рассказывающие внукам героические истории. Будут новые парады, новые памятники, новые ритуалы.
А где-то в параллельной реальности, которую видят всё меньше людей, будет правда: война, которую никто не выиграл. Жертвы, которые были напрасны. Страна, которая обменяла будущее на право переписать прошлое.
Вопрос лишь в том, когда — и если — эти две реальности снова столкнутся. И что произойдёт с обществом, когда миф перестанет работать, а реальность потребует своего признания.
История подсказывает: чем дольше откладывается встреча с правдой, тем болезненнее она проходит.
Это текст о механизмах коллективного сознания, самообмана и превращения трагедии в миф. О том, как реальность уступает место нарративу, а люди — символам. О цене, которую платит общество, выбравшее комфортную ложь вместо неудобной правды.