31 декабря 2150 года
Токио, квартал Сакура

---

ЧАСТЬ 1: УТРО

Хидэки Танака проснулся за три секунды до будильника. В пятьдесят четыре года его тело знало ритм лучше любого устройства. Серое предрассветное свечение просачивалось сквозь умные окна спальни, автоматически настраивающие прозрачность по уровню света. Рядом тихо дышала Юки, его жена. Тридцать четыре года вместе, и он все еще любил смотреть, как она спит.

Хидэки осторожно поднялся, стараясь не разбудить. Босые ноги коснулись теплого пола — система подогрева уже включилась десять минут назад, как каждое утро в шесть ноль пять. Он натянул домашний халат и вышел в коридор.

Дом был тихим. Их дочь Кейко давно съехала — двадцать четыре года, своя квартира в соседнем квартале, своя жизнь промптера, создающего искусство через диалог с ИИ. Но внучка Хана часто оставалась ночевать. Десятилетняя девочка обожала деда и особенно любила слушать его истории о «старых временах», которые для неё звучали как сказки о драконах.

Хидэки спустился по лестнице в кухню. Окна здесь уже полностью прозрачны — восток розовел предрассветными красками. Город просыпался медленно, по-зимнему лениво. Токио 2150 года мало напоминал мегаполис его молодости. Небоскребы стояли те же, но между ними теперь зеленели вертикальные сады, а на крышах вращались небольшие ветрогенераторы — больше для красоты, чем для пользы. Настоящую энергию давал квартальный термоядерный микрореактор, спрятанный под землей.

Хидэки подошел к кофемашине и провел рукой над сенсором. Машина мягко загудела, начиная варить эспрессо. На столешнице лежал тонкий прозрачный дисплей — он автоматически включился, показывая утреннюю сводку.

ALGORITHMIA DAILY BRIEF
31 декабря 2150, 06:12

Доброе утро, Хидэки. Сегодня последний день года.

Ваши майнеры работали стабильно всю ночь.
Квартал Сакура: вклад подтвержден.
Tokyo Metropolitan Pool: второе место среди городских пулов.

Глобальная сеть: 83% децентрализация, угроз не обнаружено.

Сегодня исполняется 10 лет с момента добычи последнего сатоши.
Празднование на площади Сибуя начнется в 18:00.

Желаете подробностей?

Хидэки провел пальцем влево — сводка свернулась. Он уже прочитал главное.

Кофемашина пискнула. Хидэки взял крошечную чашку эспрессо — крепкого, почти черного, с плотной золотистой пенкой. Поднес к губам. Закрыл глаза.

Первый глоток кофе. Каждое утро как ритуал.

— Дедушка?

Хидэки обернулся. На пороге кухни стояла Хана в пижаме с единорогами, растрепанная, с заспанными глазами.

— Доброе утро, принцесса, — улыбнулся он. — Ты рано.

— Не могу спать, — Хана подошла и забралась на высокий стул у барной стойки. — Сегодня же праздник!

— Праздник будет вечером. Тебе еще двенадцать часов спать можно было.

— Но я хочу с тобой! — она посмотрела на него огромными карими глазами. — Дедушка, а правда, что сегодня день, когда добыли последний сатоши?

— Не совсем, — Хидэки достал из холодильника коробку молока, налил ей в стакан. — Последний сатоши добыли десять лет назад, двадцатого апреля. Но празднуют в Новый год, потому что круглая дата.

— А что значит «добыли»? — Хана отпила молоко, оставив белые усы. — Биткоины же в компьютере.

Хидэки сел напротив. Как объяснить десятилетней девочке то, что взрослым потребовалось сто лет, чтобы понять?

— Видишь ли, — начал он медленно, — когда-то давно биткоины создавались. Каждые десять минут система награждала тех, кто обрабатывал транзакции. Это называлось «майнинг» — добыча. Как добыча золота из земли, только математическая.

— Я знаю про майнинг! — оживилась Хана. — Наш майнер в подвале! Мама говорила!

— Твоя мама, — кивнул Хидэки. — Она моя дочь. Но да, наш майнер. Только он уже не получает новые биткоины. Он получает комиссии — маленькие платежи от людей за обработку их транзакций.

— А раньше получал новые?

— Раньше — да. Но система была устроена так, что каждые четыре года награда уменьшалась вдвое. Это называлось «халвинг». Сначала майнеры получали по пятьдесят биткоинов за блок. Потом двадцать пять. Потом двенадцать с половиной. И так далее, все меньше и меньше.

— Пока не кончилось?

— Именно. Двадцатого апреля 2140 года был добыт самый последний сатоши.

— Сатоши? — Хана нахмурилась. — Но ты сказал «биткоин».

— Сатоши — это самая маленькая часть биткоина. Одна стомиллионная. Как йена и сен когда-то. Последний кусочек последнего биткоина. После этого система сказала: всё, хватит. Двадцать один миллион биткоинов добыто. Больше не будет. Никогда.

Хана задумалась, медленно допивая молоко.

— А почему двадцать один миллион? Почему не двадцать или тридцать?

Хидэки рассмеялся:

— Это математика, принцесса. Создатель системы выбрал это число сто сорок один год назад. Никто точно не знает почему. Может, ему нравилась эта цифра. Может, в ней был какой-то смысл. Но теперь это неважно. Важно, что система сдержала обещание. Двадцать один миллион — и ни одного больше.

— И это хорошо?

— Это очень хорошо. Это значит, что деньги честные. Их нельзя напечатать больше, как делали правительства раньше. Их количество зафиксировано навсегда.

Хана кивнула, но было видно, что не до конца понимает. Да и как ей понять? Она родилась в 2140 году, в самый день завершения эмиссии. Для неё мир всегда был таким: стабильным, децентрализованным, математически честным. Она никогда не видела инфляции. Никогда не слышала, как правительство обещает «напечатать денег, чтобы всем хватило». Для неё это звучало бы как сказка про глупого короля, который думал, что может создать золото из воздуха.

— Дедушка, — снова начала Хана, — а правда были времена, когда были… как это… банки?

Хидэки усмехнулся. Юки любила пугать внучку историями о «страшном прошлом».

— Да, были. Но я их не застал. Последний банк в Японии закрылся в 2070 году, за двадцать шесть лет до моего рождения. Мой отец — твой прадедушка — застал. Ему было тогда восемь лет, но он запомнил. Он мне рассказывал.

— А что такое «банк»?

— Это было здание, куда люди приносили свои деньги на хранение.

Хана вытаращила глаза:

— ПРИНОСИЛИ? Как вещь?

— Ну, в то время деньги уже были цифровыми, отец говорил. Но люди всё равно должны были идти в банк, открывать счет, доверять им свои сбережения.

— А зачем? — искренне не понимала девочка. — У меня деньги в моем приватном ключе. Я его помню наизусть с шести лет.

— Вот именно. Но раньше было по-другому. Люди не могли хранить деньги сами. Им нужны были посредники.

— Это глупо.

— Сейчас кажется глупо. Отец говорил, тогда это было нормально.

— А банки крали?

Хидэки засмеялся:

— Отец рассказывал — иногда. Но чаще просто брали комиссии за всё. За хранение. За перевод. За снятие. За то, что ты дышал рядом с ними.

— Это точно глупо, — решительно сказала Хана. — Я бы не доверила им свои сатоши.

— Я тоже не доверяю. Но банков больше нет, так что всё в порядке.

Они помолчали. За окном небо из розового становилось оранжевым. Солнце еще не поднялось, но город уже просыпался. Где-то вдалеке мягко гудели автономные транспортные капсулы, развозящие людей на работу. Точнее, не на «работу» в старом смысле — большинство рутинных дел делали роботы. Люди занимались творчеством, наукой, общением. Или просто жили, как «счастливчики» — те, чьи прадеды купили биткоин за сотню долларов и сохранили для потомков.

— Дедушка, — вдруг спросила Хана тихо, — а ты счастливчик?

Хидэки покачал головой:

— Нет, принцесса. Мой прадед — тот, кто работал на заводе Toyota — он не купил биткоин в 2010-х, когда тот стоил сотни долларов. Не поверил. Думал, что это пузырь. Что правительство запретит. Что это обман. Мой дед, твой прапрадед, тоже не купил.

— И что случилось с ними?

— Прадед работал восемьдесят лет, с 1998 до 2078 года. Родился в мире йен и долларов в 1978-м. Когда появился биткоин, ему был тридцать один год — он не обратил внимания, был занят работой и семьей. Когда биткоин стал серьёзным в 2020-х, у него были дети, ипотека, кредиты. Некогда было разбираться. Когда в 2040-х стало очевидно, что биткоин побеждает, ему было за шестьдесят. Цена уже миллионы долларов. Недостижимо.

Хидэки замолчал, вспоминая.

— Последние сорок лет жизни он пытался копить сатоши. С зарплаты откладывал понемногу. Умер в 2089 году, в сто одиннадцать лет. Не в нищете, но с сожалением. Я помню его последние слова: «Если бы я купил хоть один биткоин в 2013 за сто долларов… Но я думал, что это для программистов, не для рабочих».

— А ты?

— А я начал майнить в 2125 году, когда мне было двадцать девять лет и биткоин уже стоил двадцать четыре миллиона долларов. Майнил понемногу. Откладывал от каждой зарплаты промптера. Двадцать пять лет. По курсу 2150 года — это несколько миллионов долларов. Не богатство «счастливчиков», но хорошая пенсия. Комфортная жизнь.

Он замолчал, глядя на розовеющее небо.

— Но знаешь что, Хана? Я не жалею. Мой прадед не купил биткоин, но я не виню его. Он жил в мире, где правительства всегда обманывали. Где обещания не выполнялись. Где «цифровые деньги» звучали как мошенничество. Он не мог поверить в систему без лидера, без банка, без гарантий государства. Это было слишком странно.

— Но теперь все так живут, — сказала Хана.

— Да. Теперь это нормально. Но чтобы стало нормально, кто-то должен был поверить первым. Кто-то рискнул, когда все смеялись. Кто-то держал, когда цена падала на восемьдесят процентов. Кто-то не продал на вершине, когда можно было стать миллионером. Эти люди — твои «счастливчики». Их не так много. Может, два-три процента населения. Но они изменили мир.

— Как?

— Они доказали, что система работает. Что математика сильнее жадности. Что можно создать деньги, которым не нужен король, президент или банкир. Только код. И код не обманывает.

Хана кивнула серьезно, как будто поняла что-то важное. Хотя Хидэки сомневался — в десять лет сложно понять всю глубину того, что произошло за последние полтора века.

За его спиной раздался тихий гул. Хидэки обернулся к дисплею на столешнице — пришло уведомление.

PAYMENT RECEIVED
From: Mika Yoshida (neighbor, Block 3-15)
Amount: 12,500 sats
Note: «За помощь с ремонтом крыши. Спасибо, Хидэки-сан!»

Transaction confirmed in block #6,983,721
Fee: 10 sats
Time: <1 second (Lightning Network)

Хидэки улыбнулся. Вчера он помогал соседке починить протечку на крыше её дома — роботы не справились с нестандартной задачей, потребовалась человеческая изобретательность. Работа заняла три часа. Мика предложила заплатить, он отказывался, но она настояла. Отправила деньги прямо сейчас, в шесть утра, через Lightning Network.

Деньги пришли мгновенно. Без банка. Без комиссий, кроме десяти сатоши. Без разрешения. Без посредников. Просто математика.

— Что это? — Хана встала на стул, чтобы заглянуть в дисплей.

— Соседка прислала оплату за работу.

— Сколько?

— Двенадцать с половиной тысяч сатоши.

Хана задумалась, загибая пальцы. В школе их учили арифметике через биткоин — все примеры в сатоши, все задачи про транзакции и комиссии.

— Это… много?

— Немного, — улыбнулся Хидэки. — Достаточно купить хорошую еду на неделю или билет на гиперлуп в Осаку.

— А сколько у тебя всего?

Хидэки покосился на внучку. Вопрос был невинным, но старая осторожность всплыла автоматически.

— Достаточно, — уклончиво ответил он. — Никогда не говори людям, сколько у тебя биткоинов.

— Почему?

— Потому что, хоть мир стал безопаснее, жадность никуда не делась. Если люди узнают, что у тебя много, они могут попытаться украсть.

— Но как? Мой приватный ключ только в моей голове!

— Могут заставить сказать.

Хана нахмурилась:

— Квартальная стража не позволит.

— Стража хорошая. Но лучше не рисковать. Просто запомни: никогда не говори, сколько у тебя. Даже друзьям.

— Хорошо, дедушка.

Они снова помолчали. Солнце наконец показалось из-за горизонта — яркое, зимнее, низкое. Лучи упали на столешницу, превратив прозрачный дисплей в мерцающее стекло.

— Дедушка, — снова начала Хана, — а ты пойдешь сегодня в подвал? К майнеру?

— Планировал. Хочешь со мной?

Глаза девочки загорелись:

— Да! Ты покажешь, как он работает?

— Покажу. Только оденься теплее. В подвале холодно.

Хана соскочила со стула и помчалась наверх за одеждой. Хидэки допил остывший эспрессо и встал. Пора будить Юки. День будет длинным — вечером празднование на площади Сибуя, встреча с друзьями, фейерверки. Последний день 2150 года.

Последний день первого десятилетия после завершения эмиссии.

Десять лет, как система сказала: «Готово. Двадцать один миллион. Больше не будет.»

И сдержала слово.

---

ЧАСТЬ 2: В ПОДВАЛЕ

Через десять минут они спускались по узкой лестнице в подвал. Хана шла впереди, закутанная в теплую куртку — слишком большую, явно мамину. Хидэки нёс фонарик, хотя свет внизу был.

Подвал пах бетоном и лёгким озоном. Прохладно, градусов пятнадцать — идеальная температура для оборудования. Хидэки щёлкнул выключателем. Тусклые LED-панели осветили небольшое помещение.

В углу, на металлической стойке, стояли три устройства размером с небольшой чемодан. Матовый чёрный корпус без единой надписи. Только тихое гудение вентиляторов и мерцание трёх индикаторов: зелёный, синий, зелёный.

— Вот он, — Хидэки подошёл, положил руку на тёплый корпус. — Наш майнер.

Хана осторожно приблизилась, глядя с благоговением, как на что-то священное.

— Он… маленький, — прошептала она.

— Да. Но мощный. — Хидэки присел рядом с устройством. — Видишь индикаторы? Зелёный — связь с сетью. Синий — обработка транзакций. Второй зелёный — всё в порядке, температура нормальная.

— А что внутри?

— Процессоры. Специальные, квантовые. Они решают математические задачи очень быстро. Миллиарды операций в секунду.

Хана нахмурилась:

— Зачем решать задачи?

Хидэки задумался. Как объяснить криптографию десятилетней девочке?

— Помнишь, я говорил про блоки? Каждые десять минут все транзакции в мире собираются в один блок. Чтобы этот блок стал частью блокчейна — навсегда — нужно решить очень сложную задачу. Это как… — он поискал аналогию, — как печать. Математическая печать. Без неё блок не принимается.

— И наш майнер печатает?

— Он пытается. Вместе с миллионами других майнеров по всему миру. Кто первый решит задачу — тот добавляет блок и получает комиссии.

— А мы часто побеждаем?

Хидэки рассмеялся:

— Редко… Мы слишком маленькие. Три майнера среди трёхсот миллионов. Но это не важно.

— Почему?

— Потому что мы в пуле. Tokyo Metropolitan Pool. Два с половиной миллиона майнеров работают вместе. Когда кто-то из нас находит блок, награда делится на всех. Справедливо, по вкладу.

Хана села на холодный бетонный пол рядом с дедом, обхватив колени руками.

— Дедушка, а зачем майнить, если почти не выигрываешь?

Хидэки погладил корпус майнера.

— Это не про выигрыш, принцесса. Это про систему. Видишь ли, каждый майнер — это голос. Голос за то, какие транзакции правильные, а какие нет. Чем больше майнеров, тем сложнее обмануть систему.

— А кто-то хочет обмануть?

— Всегда найдутся. Представь: кто-то попытается потратить одни и те же деньги дважды. Или изменить старую транзакцию. Или украсть чужие деньги. Майнеры — это защита. Мы проверяем каждую транзакцию. Если большинство говорит «да, это правильно» — транзакция проходит. Если «нет» — отклоняется.

— Это как голосование?

— Именно! — Хидэки улыбнулся. — Каждый хеш — это голос за честность. За математику. За правила, которые нельзя изменить.

Хана задумалась, глядя на мигающие индикаторы.

— А если кто-то сделает очень много майнеров? Больше всех?

Хидэки кивнул серьёзно:

— Умный вопрос. Это называется «атака 51 процента». Если кто-то контролирует больше половины всех майнеров, он может обманывать систему. Переписывать историю. Красть деньги.

Хана испугалась:

— И что тогда?

— Тогда система ломается. Доверие исчезает. Биткоин умирает.

— Это может случиться?!

— Нет, — успокоил её Хидэки. — Раньше пытались. Семьдесят два года назад, в 2078 году. Была «Война за 51 процента». Старые элиты — те, кто потерял власть из-за биткоина — они копили деньги тридцать пять лет. Построили тайно восемьсот сорок семь огромных ферм. Потратили три триллиона долларов. Попытались захватить сеть.

— И что случилось?

— Они проиграли. — Хидэки улыбнулся. — За тридцать минут. Домашние майнеры, такие как наш, среагировали мгновенно. Все включились на полную мощность. Система защитилась сама. Математика победила деньги.

Хана выдохнула с облегчением.

— Значит, мы защитники?

— Да. Каждый, у кого есть майнер — защитник. Не герой. Просто… часть системы. Как клетка в организме. Одна клетка ничего не значит. Но миллиарды вместе — это живое существо.

Они помолчали. В тишине подвала слышно было только мягкое гудение вентиляторов и едва различимый электрический писк.

— Дедушка, — тихо спросила Хана, — а ты любишь этот майнер?

Хидэки посмотрел на устройство. Двадцать пять лет. Каждый день. Каждую ночь. Тихо работает, защищая систему. Принося небольшой доход. Но главное — давая ощущение причастности.

— Да, — признался он. — Люблю. Знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что он честный. Он не лжёт. Не обещает того, чего не может дать. Просто делает свою работу. Решает задачи. Проверяет транзакции. Голосует за правду. И никогда, никогда не предаёт.

Он погладил тёплый корпус.

— Люди могут солгать. Правительства могут предать. Банки могут украсть. Но математика… математика всегда честна. Два плюс два всегда четыре. Блок с неправильной подписью всегда отклонится. Система всегда выполняет обещание.

— Двадцать один миллион, — прошептала Хана.

— Двадцать один миллион, — повторил Хидэки. — И ни одного больше. Навсегда.

Хана встала, подошла к майнеру. Осторожно дотронулась до корпуса ладонью.

— Спасибо тебе, — сказала она устройству серьёзно. — Что защищаешь нас.

Майнер продолжал тихо гудеть. Зелёный, синий, зелёный. Мерцание, мерцание. Бесконечная работа. Бесконечная честность.

Хидэки обнял внучку за плечи.

— Когда-нибудь, — сказал он, — у тебя будет свой майнер. И ты будешь частью системы. Защитником свободы. Голосом за честность.

— Я хочу! — воскликнула Хана. — Я хочу свой майнер!

— Получишь. В восемнадцать лет. Это традиция. Совершеннолетие — и первый майнер. Добро пожаловать в сеть.

Они постояли ещё немного в прохладном подвале, слушая гудение устройства, которое вместе с миллионами таких же защищало самую честную систему денег, когда-либо созданную человечеством.

Потом поднялись наверх, где их ждал тёплый дом, горячий завтрак, и последний день года — день празднования десятилетия завершённости.

День, когда математика сдержала обещание.

---

ЧАСТЬ 3: ЗАВТРАК

Наверху их встретила Юки — уже одетая, в простой домашней тунике цвета индиго. Седые волосы собраны в аккуратный узел. В пятьдесят два года она выглядела моложе — результат нанобиотерапии, которую они с Хидэки начали десять лет назад. Не роскошь «счастливчиков», но доступная медицина для среднего класса.

— Вы уже проснули весь дом, — улыбнулась она, глядя на растрепанную Хану. — Майнер посмотрели?

— Да! — Хана бросилась к бабушке. — Он гудит! И мигает! И защищает нас!

— Защищает, — кивнула Юки, обнимая внучку. — Идите мыть руки. Завтрак готов.

Они сели за стол втроём. Юки приготовила традиционный японский завтрак: рис, мисо-суп, маринованные овощи, кусочек лосося. Еда настоящая, не синтезированная — дороже, но по особым дням Юки не экономила.

— Сегодня на площадь пойдём? — спросила она, наливая себе зелёный чай.

— Хана хочет, — Хидэки кивнул на внучку, которая уже уплетала рис. — В восемнадцать начало.

— Кейко тоже придёт?

— Обещала. С Такеши.

Юки поморщилась едва заметно. Такеши — муж их дочери, промптер-алгоритмист из категории «почти счастливчик». Его дед купил 0.3 биткоина в 2019 году за три тысячи долларов. Сейчас это состояние. Не огромное, но достаточное, чтобы не работать. Такеши работал — создавал искусство через ИИ, — но только потому что хотел, а не потому что должен был.
Юки его недолюбливала. Считала, что Кейко заслуживала кого-то, кто понимает цену труда. Кто начинал с нуля, как они с Хидэки.

— Мама, — вдруг спросила Хана, прожевав рис, — а почему бабушка не любит папу?
Повисла тишина — Юки замерла с чашкой чая в руках, Хидэки уставился в свою тарелку.

— Я люблю твоего папу, — осторожно сказала Юки. — Просто… мы разные.

— Потому что он счастливчик?

— Хана! — одёрнул Хидэки.

Но девочка смотрела на бабушку честно, без хитрости. Просто хотела понять.
Юки поставила чашку, вздохнула.

— Видишь ли, солнышко, — начала она медленно, — когда люди получают что-то просто так, не работая, они иногда… забывают ценность. Твой папа хороший человек. Он любит твою маму. Любит тебя. Но он никогда не знал, каково это — копить каждый сатоши. Беспокоиться о будущем. Работать не потому что хочешь, а потому что должен.

— Но он работает, — возразила Хана. — Он делает красивые картины через ИИ.

— Да. Но это не та работа. Это… хобби. Которое приносит деньги, потому что у него уже есть деньги на хорошее оборудование, хорошее обучение, хорошие модели ИИ.

Хана нахмурилась:
— Это нечестно?

— Нет, — Юки покачала головой. — Это жизнь. Его дед рискнул. Поверил в биткоин, когда никто не верил. Заслужил награду. Твой папа — наследник. Он не виноват, что родился в правильной семье.

— Тогда почему ты…

— Потому что я хочу, чтобы ты понимала разницу. — Юки посмотрела внучке в глаза серьёзно. — Между тем, что досталось, и тем, что заработано. Оба пути правильные. Но они делают людей разными.

Хана кивнула, хотя было видно, что не всё понятно.

Хидэки решил вмешаться:
— Знаешь, принцесса, твоя бабушка права. Но есть ещё кое-что. Система честная именно потому, что позволяет оба пути. Если бы все были счастливчиками — не было бы стимула работать. Если бы никто не мог накопить богатство — не было бы стимула рисковать. Баланс.

— Как в природе, — неожиданно сказала Хана. — Мы изучали в школе. Хищники и жертвы. Слишком много хищников — жертвы кончатся. Слишком много жертв — хищники размножатся. Баланс.
Хидэки и Юки переглянулись, удивлённые.

— Именно, — кивнул Хидэки. — Счастливчики и работающие. Наследники и строители. Те, кто хранит, и те, кто создаёт. Система нуждается в обоих.

— Но, — добавила Юки строго, — это не значит, что надо завидовать или презирать. Просто понимать. И ценить то, что у тебя есть.

Хана задумчиво доела рис.
За окном солнце поднималось выше, город окончательно проснулся — слышны были голоса на улице, соседи выходили из домов и поздравляли друг друга с наступающим праздником, где-то смеялись дети, где-то тихо гудели роботы-садовники, ухаживающие за вертикальными садами на стенах зданий.
Обычное утро последнего дня года — пока ещё обычное.

ЧАСТЬ 4: УТРЕННИЕ НОВОСТИ

После завтрака Хидэки вышел на веранду с планшетом. Сел в плетёное кресло, укрылся пледом — декабрьский воздух был свеж, градусов десять. Небо чистое, ярко-синее. Хороший день для празднования.
Он запустил новостную ленту Algorithmia Daily — децентрализованный агрегатор, управляемый ИИ без цензуры и редакторов. Алгоритм отбирал важное по частоте упоминаний в сети, проверял факты по блокчейну событий, ранжировал по релевантности.

ALGORITHMIA DAILY
31 декабря 2150, 09:47

ГЛАВНОЕ:
10 лет завершённости: мир празднует стабильность системы
Сегодня исполняется ровно десять лет с момента добычи последнего сатоши (20 апреля 2140). Биткоин-сеть работает исключительно на транзакционных комиссиях. Хешрейт стабилен на уровне 871 эксахеша в секунду. Децентрализация: 83.4% (домашние пулы). [подробнее]
Празднование на площади Сибуя начнётся в 18:00
Ожидается 2 миллиона участников. Голографическое шоу, восстановленное из архивов 2140 года. Момент завершения эмиссии в 18:22. [программа]
Квартал Сакура занял 2-е место в Tokyo Metropolitan Pool
За прошедший месяц квартал обработал 847,293 транзакции. Общий доход: 1.4 BTC распределены между 2,847 домашними майнерами. [статистика]

ТЕХНОЛОГИИ:
Новая версия Lightning Network 3.1 выпущена
Улучшена скорость микроплатежей: теперь до 100 млн транзакций в секунду. Комиссия снижена до 1 сатоши. Обновление автоматическое. [детали]
Квантовая защита усилена
После обнаружения попытки взлома старых адресов (созданных до 2085) разработчики выпустили патч. Рекомендуется перевести средства со всех адресов старше 65 лет на новые. [инструкция]

ЭКОНОМИКА:
Курс BTC: стабилен на уровне 35 млн. долларов
За последние 10 лет цена выросла на 12%. Аналитики прогнозируют дальнейшую стабилизацию по мере исчезновения доллара как расчётной единицы. [анализ]
Золото достигло минимума: $180 за унцию
«Великий обмен» завершён. Золото окончательно перешло в категорию промышленных металлов. Спрос только от производителей электроники. [график]

ПОЛИТИКА:
Сетевое государство AlgoDAO объявило о расширении
Ещё 1.2 млн человек присоединились к децентрализованной структуре. Теперь AlgoDAO — крупнейшее «государство» планеты с населением 847 млн. Физические границы продолжают терять значение. [карта]
Последняя фиатная валюта исчезла
Центральный банк Бутана прекратил эмиссию нгултрума. Биткоин — единственная мировая валюта де-факто. Альткоины занимают 5.3% капитализации (служебные токены). [история]

ПРОИСШЕСТВИЯ:
Сбой энергосети в квартале Shibuya-West расследуется
Вчера вечером три микрореактора отключились одновременно. Домашние майнеры работали на резервных батареях 6 часов. Причина неизвестна. Квартальная стража проверяет версию саботажа. [обновления]
Попытка фишинга через поддельный кошелёк пресечена
ИИ-защитники обнаружили вредоносное приложение, выдававшее себя за официальный Bitcoin Core. 127 человек потеряли средства до блокировки. Legal Blockchain зафиксировал инцидент. [список пострадавших]

Хидэки нахмурился, читая про сбой в Shibuya-West. Три микрореактора одновременно? Маловероятно. Системы построены с тройным резервированием. Отказ одного — возможен. Трёх — только саботаж.
Он переключился на локальные новости квартала Сакура.

SAKURA DISTRICT BULLETIN
Доброе утро, жители Сакуры!
Сегодня последний день года. Празднование на площади Сибуя — автобусы начнут ходить с 16:00 каждые 15 минут.
Квартальные майнеры работают стабильно. Вчера обработано 28,473 транзакции. Доход распределён между 2,847 участниками.
Квартальная стража напоминает: в дни массовых мероприятий будьте внимательны. Держите приватные ключи в безопасности. Не доверяйте незнакомым адресам.
Микрореактор проходит плановое обслуживание. Всё в норме.
Хорошего дня, соседи!

Хидэки откинулся в кресле — всё спокойно. Может, он параноит? Сбой в Shibuya-West — изолированный случай, оборудование стареет, бывает. Но осадок остался.
Он вернулся к главным новостям и кликнул на статью про квантовую защиту.

КВАНТОВАЯ УГРОЗА: СТАРЫЕ АДРЕСА ПОД АТАКОЙ
Вчера ночью ИИ-мониторинг зафиксировал необычную активность: несколько квантовых компьютеров одновременно пытались взломать биткоин-адреса, созданные до 2085 года, когда ещё использовалась SHA-256 без постквантовой защиты.
Атака была отражена, но выявила уязвимость: примерно 2.3 млн BTC (11% от всей эмиссии) всё ещё хранятся на старых адресах. Владельцы либо умерли, либо потеряли ключи, либо не следят за обновлениями.

Разработчики Bitcoin Core выпустили патч, усиливающий защиту. Но эксперты предупреждают: единственный надёжный способ — перевести средства на новые адреса с постквантовой криптографией.
«Мы в гонке со временем, — говорит Dr. Yuki Nakamoto, криптограф из Tokyo Quantum Institute. — Квантовые компьютеры становятся мощнее. Через пять-десять лет они смогут взломать SHA-256 за часы. Все старые адреса станут беззащитны. Это не паника — это математика.»

Сообщество разделилось:
Оптимисты утверждают, что владельцы активных адресов уже перевели средства. Остались только «потерянные биткоины» — их никто не украдёт, потому что ключей ни у кого нет.
Пессимисты предупреждают: среди старых адресов есть «спящие киты» — богатые ходлеры, хранящие состояния и не следящие за новостями. Если их взломают — рынок рухнет от наплыва украденных биткоинов.

Третья группа — радикалы — предлагает «форк»: отключить старые адреса принудительно, объявив средства на них «утерянными». Но это нарушит базовый принцип биткоина: неприкосновенность частной собственности.
Дебаты продолжаются.

Хидэки дочитал и задумался. Квантовые компьютеры… Он помнил панику 2080-х, когда впервые заговорили об угрозе. Тогда система среагировала быстро — перешла на новую криптографию. Но миграция заняла пять лет. Не все успели. Не все захотели. Многие считали панику преувеличенной.
А теперь эти «многие» под угрозой.
2.3 миллиона биткоинов. Одиннадцать процентов от всей эмиссии. Если их взломают и выбросят на рынок…

Хидэки тряхнул головой — хватит, сегодня праздник, не время для мрачных мыслей.
Он закрыл новости и посмотрел на сад перед домом, где зимнее солнце играло на голых ветках сакуры. Весной она зацветёт — как каждый год, как сто лет подряд, как будет цвести ещё столетия.
Математика стабильна, система работает, человечество свободно.
Всё хорошо. Должно быть хорошо.

---