Глава 20 ЧАСТЬ 12: 18:00 — НАЧАЛО АТАКИ
by Андрей КапроРовно в шесть вечера экраны по всему Токио зажглись одновременно.
Площадь Сибуя. Два миллиона человек. Море огней, голосов, смеха. Голографические проекции танцевали в небе — воссоздание момента 20 апреля 2140 года, когда был добыт последний сатоши.
Хидэки смотрел трансляцию на домашнем экране. Юки рядом, нервно сжимая чашку чая. Хана прижалась к бабушке.
— Красиво, — тихо сказала девочка.
— Да, — кивнул Хидэки, но глаза его метались по экрану, ища признаки беды.
Голос диктора — торжественный, глубокий:
«Десять лет назад человечество достигло невозможного. Система сдержала обещание. Двадцать один миллион биткоинов. Ни одного больше. Навсегда.»
Толпа взревела.
«Сегодня мы празднуем не просто годовщину. Мы празднуем свободу. Свободу от банков. От правительств. От тех, кто думал, что может контролировать наши деньги.»
Аплодисменты.
Хидэки проверил телефон. Кендзи всё ещё молчал.
«Через двадцать две минуты — ровно в 18:22 — мы отметим точный момент завершения эмиссии. Приготовьтесь…»
Юки посмотрела на мужа:
— Всё будет хорошо. Может, ты просто слишком…
Она не договорила.
Свет погас.
Весь дом погрузился в темноту.
— Что? — Хана вскрикнула.
Хидэки вскочил и подбежал к окну.
Улица погрузилась в темноту — все дома, все фонари, всё. Блэкаут.
— Резервные батареи! — закричал он. — Юки, веди Хану в подвал! Сейчас!
Он помчался к щитку на стене. Нащупал в темноте рычаг аварийного переключения.
Щёлкнул.
Ничего. Ещё раз — снова ничего.
— Чёрт! — Хидэки достал телефон, включил фонарик.
Щиток показывал: «MAIN POWER: OFFLINE. BACKUP SWITCH: ERROR. FIRMWARE CORRUPTED.»
Взлом. Программный саботаж. Кто-то проник в систему управления батареями задолго до атаки.
Кто-то внедрил вредоносный код, ждал момента, активировался в 18:00 и заблокировал переключение. Батареи целы и полны энергии, но электроника не даёт к ним доступ.
Он подбежал к окну снова. Квартал погружён в темноту. Слышны крики, паника.
А потом — в небе над Токио — вспыхнули огни.
Но не праздничные.
Взрывы.
ЧАСТЬ 13: АТАКА
Хидэки смотрел, как небо над городом расцветает красно-оранжевым — один взрыв, второй, третий. Не фейерверки, что-то большее.
Телефон завибрировал. Экстренное оповещение:
ВНИМАНИЕ! ТЕРРОРИСТИЧЕСКАЯ АТАКА!
Микрореакторы по всему Токио выведены из строя.
Оставайтесь в домах. Не паникуйте.
Квартальная стража мобилизована.
Юки поднялась из подвала с Ханой.
— Что происходит?!
— То, о чём говорил Кендзи, — Хидэки повернулся к ним. — Атака началась.
Телефон снова завибрировал. Сообщение. Групповое, на весь квартал:
SAKURA DISTRICT ALERT
District Reactor SK-7: OFFLINE
Backup power: SABOTAGED
All miners: OFFLINE
Tokyo Metropolitan Pool: CRITICAL
Global hashrate: DROPPING
Хидэки почувствовал, как земля уходит из-под ног.
Все майнеры квартала отключены. Если так по всему Токио… по всей Японии… по всему миру…
Он открыл мониторинг глобальной сети. Приложение еще работало — телефон на батарее.
BITCOIN NETWORK STATUS
Current hashrate: 1.2 ZH/s ↓↓↓
30 minutes ago: 2.7 ZH/s
Drop: 55%
Status: CRITICAL
Больше половины сети мёртво. За полчаса.
— Боже… — прошептал Хидэки.
Это было невозможно. Координированная атака такого масштаба…
Телефон снова. Видеосообщение. Анонимное.
Хидэки нажал «воспроизвести».
Экран заполнила фигура в тёмном капюшоне. Искажённый голос:
«Здравствуйте, любители математики. Сегодня ваша система даёт первую трещину.»
Хидэки замер.
«Вы думали, что домашние майнеры непобедимы? Что децентрализация защитит вас? Вы ошибались.»
Фигура шагнула ближе к камере.
«За последние двадцать лет мы ждали. Строили. Готовились. Пока вы праздновали свободу, мы изучали вашу слабость. И нашли её.»
Пауза.
«Энергия. Вся ваша сила зависит от неё. Отключите энергию — и ваши драгоценные майнеры становятся бесполезным железом.»
На экране появилась карта мира. Красные точки загорались одна за другой. Токио. Сеул. Пекин. Сингапур. Сидней. Мумбаи. Дубай. Москва. Берлин. Лондон. Париж. Нью-Йорк. Лос-Анджелес.
«Триста семьдесят два города. Восемь тысяч шестьсот сорок три квартальных реактора. Все отключены одновременно. Резервные системы саботированы.»
Хидэки не мог дышать.
«Хешрейт падает. Ещё час — и он упадёт ниже критического уровня. Тогда мы войдём.»
Фигура сняла капюшон.
Мужчина около шестидесяти восьми лет, лицо жёсткое и решительное.
«Меня зовут Александр Моргенштерн. Я представляю Глобальный Финансовый Консорциум. Мою наставницу, Элизабет Морган, вы увидите после победы. Она дожила до этого дня.»
Он улыбнулся холодно.
«Семьдесят два года назад мы проиграли ‘Войну за 51 процент’. Потому что пытались играть по вашим правилам. Покупать оборудование. Тратить энергию. Конкурировать честно.»
Смех.
«Больше мы не играем по правилам. Мы меняем правила.»
На экране появились цифры:
CONSORTIUM MINING FARMS
Location: Undisclosed
Hashrate: 1.5 ZH/s
Status: READY
Awaiting deployment: 60 minutes
Хидэки задохнулся.
1.5 зеттахеша. Больше половины текущей сети. Если сеть упадёт ещё ниже, и они включат свои фермы…
«Через час, — продолжила Морган, — когда ваши батареи иссякнут, когда паника достигнет пика, когда хешрейт упадёт ниже одного зеттахеша… мы включим наши мощности.»
Она наклонилась к камере.
«И получим контроль над сетью. Пятьдесят один процент. Пятьдесят пять. Шестьдесят. Всё, что захотим.»
Пауза.
«Можем переписать блокчейн. Можем украсть биткоины. Можем разрушить систему полностью. Или…»
Улыбка.
«Или вы вернёте нам контроль добровольно. Признаете, что свобода была иллюзией. Вернётесь к цивилизованному порядку. К банкам. К правительствам. К тем, кто действительно понимает, как управлять деньгами.»
Экран погас.
Хидэки стоял в темноте, телефон дрожал в руке.
Юки обняла его сзади:
— Что мы будем делать?
Хидэки посмотрел на время: 18:07.
До включения ферм Консорциума — 53 минуты.
— Не знаю, — прошептал он. — Не знаю.
За окном Токио горел.
И математика, впервые за сто пятьдесят лет, оказалась бессильна против человеческой хитрости.
ЧАСТЬ 14: РЕШЕНИЕ
Хидэки стоял в темноте, пытаясь думать. Мозг отказывался работать. Паника сжимала горло.
Пятьдесят три минуты.
— Папа!
Голос из коридора. Кейко ворвалась в дом с фонариком, Такеши следом.
— Мы ехали сюда, когда началось, — задыхалась дочь. — Весь город… везде темно… взрывы…
— Вы в порядке? — Юки бросилась к ним.
— Да, да. Но что происходит?
Хидэки показал им запись Морган. Они смотрели молча. Лица белели.
— Боже, — прошептал Такеши. — Это возможно?
— Уже происходит, — Хидэки проверил мониторинг. — Хешрейт 1.1 зеттахеша. Ещё падает.
— Но… но мы же можем что-то сделать! — Кейко схватила отца за руку. — Включить генераторы, батареи, что-то!
— Батареи саботированы. В каждом доме. — Хидэки покачал головой. — Они готовились годами. Людей внедрили в энергослужбы, в квартальные бригады. Пока мы спали, они проникли в систему управления и произвели программный саботаж.
— А сами реакторы?
— Заблокированы. Потребуются дни на восстановление.
Повисла тишина. Хана тихо заплакала, Юки прижала её к себе.
— Значит всё? — спросил Такеши. — Мы просто… сдаёмся?
Хидэки посмотрел на зятя. «Счастливчик». Человек, который никогда не боролся. Но сейчас в его голосе звучало отчаяние. Настоящее.
— Нет, — сказал Хидэки медленно. — Не сдаёмся.
— Но как…
— Я не знаю как. Но я знаю, что семьдесят два года назад, в 2078 году, люди тоже думали, что проиграли. Корпорации атаковали. Всё казалось потерянным.
Он выпрямился.
— И система выжила. Потому что люди не сдались. Потому что каждый майнер, каждый голос, каждый хеш — имел значение.
— Но у нас нет энергии!
— Тогда найдём её.
Хидэки достал телефон, открыл групповой чат квартала Сакура. Сотни сообщений. Паника. Крики. Вопросы.
Он начал печатать:
«Всем майнерам квартала Сакура. Хидэки Танака, Block 5. Слушайте внимательно.
У нас 50 минут до катастрофы. Глобальный Консорциум захватывает сеть. Если не остановим — биткоин мёртв. Свобода мертва.
НО МЫ МОЖЕМ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ.
У кого есть портативные генераторы — тащите к майнерам. У кого электромобили — используйте их батареи. У кого солнечные панели с хранилищами — подключайте.
Один майнер = один голос. Даже если запустим 10% сети — это замедлит их. Даже если 20% — это шанс. Даже если 50% — мы победим.
НЕ СДАВАЙТЕСЬ. МАТЕМАТИКА НА НАШЕЙ СТОРОНЕ. НО МАТЕМАТИКЕ НУЖНА ЭНЕРГИЯ.
Координируемся здесь. Пишите, что у вас есть. Помогаем друг другу.
За свободу. За систему. За наших детей.
НАЧИНАЕМ СЕЙЧАС.»
Отправил.
Секунда тишины в чате.
Потом:
«Block 3, Tanaka Hiroshi. У меня генератор на 5 кВт. Могу запустить майнер. Иду.»
«Block 8, Yuki Sato. Электромобиль Toyota, батарея 100 кВт/ч. Подключаю к дому. Майнер запускается.»
«Block 12, Chen Wei. Солнечные панели + аккумулятор. Работает. Майнер онлайн.»
«Block 7, Yamamoto Kenji… СТОП.»
Хидэки замер, глядя на экран.
Кендзи? Но он…
Сообщение продолжилось:
«Извините за молчание. Меня держали. Люди Консорциума. Думали, что убили. Ошиблись. Сбежал час назад.
Я знаю, где их фермы. Три локации в Японии. Если ударить по ним…
НО СНАЧАЛА — ВОССТАНАВЛИВАЕМ СЕТЬ. Я еду к центральному хабу квартала. Попробую запустить экстренный протокол.
Хидэки — встречаемся там. 15 минут.
Живой. Злой. Готов драться.»
Хидэки выдохнул. Кендзи жив.
И есть план.
Он повернулся к семье:
— Юки, Кейко — остаётесь с Ханой. Закройте дом. Если что-то пойдёт не так…
— Нет, — Юки шагнула вперёд. — Я иду с тобой.
— Но Хана…
— Хана останется с Кейко и Такеши. А я иду. — Она посмотрела прямо в глаза мужа. — Тридцать четыре года вместе. Думаешь, я позволю тебе драться одному?
Хидэки хотел возразить. Но увидел её лицо. Решимость. Ту же, что влюбила его когда-то.
— Хорошо, — кивнул он. — Тогда быстро.
Они выбежали на улицу.
Токио горел, но теперь среди хаоса появлялись огни. Генераторы. Фонари. Люди выходили из домов с оборудованием, проводами, батареями.
По улицам бежали фигуры с инструментами.
Квартал просыпался.
И Хидэки понял: они не одни.
Люди сопротивляются.
Математика получит свою энергию.
ЧАСТЬ 15: ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ХАБ
Центральный энергетический хаб квартала Сакура находился под землёй — бункер из бетона и стали, построенный ещё в 2080-х. Отсюда управлялась вся электросеть квартала, включая реактор и резервные системы.
Хидэки и Юки добежали за десять минут. У входа уже собралась толпа — человек тридцать, с генераторами, проводами, инструментами.
И Кендзи.
Живой. Окровавленная повязка на голове. Разорванная рубашка. Но стоит.
— Хидэки! — Кендзи обнял друга. — Думал, всё, конец.
— Что случилось?
— После нашей встречи поехал проверять реакторы. На третьем меня схватили. Люди Консорциума, засланные в энергослужбу. Били. Хотели, чтобы я сказал, кому ещё рассказал о саботаже.
— И?
— Сказал, что никому. Поверили. Оставили в подвале умирать. — Кендзи усмехнулся мрачно. — Но замок был дерьмовый. Вышиб дверь через два часа.
Он повернулся к бункеру:
— Внутри — главная система управления. Если запустим экстренный протокол, сможем перенаправить энергию из городских хранилищ. Не много, но хватит, чтобы запустить часть майнеров.
— Сколько?
— Может быть двадцать процентов квартала. Шестьсот майнеров.
— Это мало…
— Но это начало. — Кендзи посмотрел на толпу. — Если каждый квартал Токио сделает то же… если каждый город мира…
Он не договорил, но Хидэки понял.
Волна сопротивления. От квартала к кварталу. От города к городу.
Децентрализация в действии.
— Проблема, — продолжил Кендзи, — вход заблокирован. Электронный замок мёртв, как и всё. Нужно взламывать механически.
— Сколько времени?
— Десять минут, если повезёт.
Хидэки посмотрел на часы: 18:25.
До включения ферм Консорциума — 35 минут.
— Начинаем, — сказал он.
Кендзи достал инструменты. Трое мужчин помогали. Взламывали дверь ломами, сваркой, кувалдами.
Юки стояла рядом с Хидэки, сжимая его руку.
Толпа молчала, наблюдая.
Пять минут.
Десять.
Пятнадцать.
— Почти! — крикнул Кендзи.
Ещё удар кувалдой.
Замок щёлкнул. Дверь открылась.
Толпа выдохнула.
Они вбежали внутрь. Бункер освещался только их фонариками. Коридор. Лестница вниз. Ещё одна дверь.
Центр управления.
Кендзи подбежал к консоли. Она была мёртвой.
— Нужно запустить аварийное питание, — пробормотал он, осматривая панели. — Где-то здесь должен быть ручной генератор…
Нашёл. Старый механический генератор, рукоятка сбоку.
— Крути! — бросил Кендзи Хидэки.
Хидэки схватился за рукоятку. Начал крутить. Тяжело. Мышцы горели.
Юки присоединилась. Потом ещё двое мужчин.
Вместе. Быстрее.
Консоль мигнула. Экран ожил.
EMERGENCY PROTOCOL
Manual override required
Authorization: Engineering personnel only
Enter code:
Кендзи быстро набрал код. Пальцы летали по клавишам.
PROTOCOL ACTIVATED
Redirecting power from city reserves
Target: District mining pool
Estimated output: 18% capacity
ETA: 3 minutes
— Восемнадцать процентов, — выдохнул Кендзи. — Чуть меньше, чем думал. Но это что-то.
На экране появилась карта квартала. Дома начали загораться зелёным — один за другим. Энергия возвращалась.
Медленно. Но возвращалась.
Хидэки проверил мониторинг сети.
BITCOIN NETWORK STATUS
Current hashrate: 0.95 ZH/s ↓
Status: CRITICAL — 60 minutes to 51% attack
Sakura District: 18% miners ONLINE ↑
Tokyo Metropolitan Pool: 8% miners ONLINE ↑
Global recovery: BEGINNING
Восемь процентов по Токио. Значит, другие кварталы тоже сопротивляются.
Хидэки открыл глобальный чат биткоин-сообщества. Тысячи сообщений в секунду. Хаос. Но среди хаоса — надежда:
«Берлин, квартал Mitte — запустили 200 майнеров!»
«Нью-Йорк, Бруклин — генераторы работают, 15% сети вверх!»
«Сидней, Bondi — солнечные батареи, 400 майнеров онлайн!»
«Москва, Тверской — запустили резервную подстанцию, 25% квартала работает!»
По всему миру. В каждом городе. В каждом квартале.
Люди сопротивляются.
И хешрейт… хешрейт начал расти.
0.95 ZH/s
0.98 ZH/s
1.02 ZH/s
Медленно. Но растёт.
Хидэки засмеялся. От напряжения, от безумия, от надежды.
— Мы делаем это, — прошептал он. — Мы чертовски делаем это.
Юки обняла его:
— Ещё не победили.
— Нет. Но боремся.
Кендзи посмотрел на часы: 18:40.
До включения ферм Консорциума — 20 минут.
— Этого мало, — сказал он. — Даже если поднимем до полутора зеттахешей — они включат свои полтора и получат контроль. Нужно больше.
— Или, — Хидэки посмотрел на друга, — нужно остановить их фермы.
Кендзи кивнул медленно:
— Ты думаешь о том же?
— Ты сказал, знаешь где они.
— Три локации в Японии. Одна здесь, под Токио. В старом туннеле метро, заброшенная станция «Окубо». Закрыта с 2090-х. Идеальное место — глубоко, скрыто, подключено к старым энергосетям.
— Как далеко?
— Двадцать минут на машине. Если дороги свободны.
— Они не свободны.
— Тогда сорок. Может, час.
Хидэки посмотрел на время. Невозможно. Не успеют.
Но…
— Координаты? — спросил он.
Кендзи показал карту на телефоне.
Хидэки сфотографировал. Открыл глобальный чат. Написал:
«ВНИМАНИЕ ВСЕМ.
Ферма Консорциума в Токио. Координаты прилагаются.
Кто рядом — идите туда. Остановите их. Любой ценой.
ОНИ НЕ ДОЛЖНЫ ВКЛЮЧИТЬСЯ.»
Отправил.
Секунда.
Ответы посыпались:
«Shibuya-West, едем! 15 минут!»
«Shinjuku, мобилизуем народ!»
«Ikebukuro, у нас пятьдесят человек готовы!»
По всему Токио люди двинулись к ферме.
Но успеют ли?
ЧАСТЬ 16: СТАНЦИЯ «ОКУБО»
Старая станция метро «Окубо» была закрыта в 2093 году после запуска новой линии гиперлупа. Туннели законсервированы, входы замурованы. Официально — заброшена.
Но Кендзи знал лучше.
Два года назад, проверяя подземные энергосети, он обнаружил аномалию — огромное потребление электричества, идущее из закрытого туннеля. Докладывал начальству. Получил ответ: «Плановые испытания. Засекречено. Не лезь.»
Теперь он понимал — это была ферма.
Хидэки и Юки бежали по тёмным улицам Токио вместе с толпой. Человек сорок из Сакуры. Ещё группы сходились из других кварталов — Shibuya, Shinjuku, Ikebukuro. Фонарики прыгали в темноте. Крики. Задыхающиеся голоса.
18:43
До включения ферм — 17 минут.
Они добрались до старого входа на станцию. Бетонная стена, три метра высотой, колючая проволока сверху. Табличка: «ОПАСНО. ВХОД ЗАПРЕЩЁН.»
— Как попадём внутрь? — спросил кто-то из толпы.
Кендзи подошёл к стене, пощупал бетон.
— Здесь есть служебный люк. Метрах в тридцати слева. Я помню…
Они побежали вдоль стены. Нашли — круглая металлическая крышка, заржавленная, с замком.
— Ломами! — крикнул Кендзи.
Трое мужчин налегли. Металл скрипел, сопротивлялся.
18:46
14 минут.
Замок лопнул. Крышка открылась. Чёрная дыра вниз. Лестница.
— Я первый, — Кендзи спустился. Хидэки за ним. Юки третьей.
Остальные следом.
Туннель. Узкий, сырой, пахнущий плесенью. Только свет фонариков. Капающая вода. Эхо шагов.
Они шли минуту. Две. Туннель расширялся.
И потом — свет.
Яркий, электрический, режущий глаза после темноты.
Платформа старой станции. Но теперь она была не пуста.
Ряды и ряды серверных стоек. Тысячи ASIC-майнеров, плотно упакованные, гудящие, мигающие. Холодильные установки качали воздух. Кабели толщиной с руку тянулись к подземной подстанции.
Ферма.
И охрана.
Человек десять в чёрной форме, без опознавательных знаков. Вооружены — электрошокеры, дубинки. Стояли у входа на платформу, загораживая проход.
Главный — высокий мужчина лет пятидесяти, шрам через левую щёку — шагнул вперёд:
— Стойте. Частная собственность. Разворачивайтесь.
Толпа остановилась. Замялась.
Хидэки вышел вперёд:
— Мы не уйдём. Вы знаете, что происходит наверху. Вы часть атаки.
Охранник усмехнулся:
— Мы выполняем работу. Законную работу. Контракт на аренду туннеля. Всё официально.
— Официально? — Кендзи шагнул рядом с Хидэки. — Саботаж энергосистем? Взрывы реакторов? Убийства?
Шрам пожал плечами:
— Мы здесь просто охраняем оборудование. Что там наверху — не наша забота.
— Значит вы не остановите нас? — спросил Хидэки.
— Попробуйте пройти, — Шрам похлопал дубинкой по ладони, — и узнаете.
Толпа молчала. Сорок человек против десяти. Но те десять — профессионалы. Вооружены. Готовы.
Хидэки посмотрел на часы.
18:50
10 минут до включения.
— У нас нет времени на это, — прошептал Кендзи.
— Знаю.
Хидэки повернулся к толпе. Увидел испуганные лица. Обычных людей. Не бойцов. Промптеров, инженеров, учителей, пенсионеров. Людей, которые никогда не дрались.
Но которые пришли защитить свободу.
Он глубоко вдохнул.
— Слушайте! — крикнул Хидэки. — Мы не воины. Мы не герои. Мы просто люди, которые верят в систему. В математику. В честность.
Молчание.
— Там, — он указал на ферму, — оборудование, которое через десять минут разрушит всё, за что боролись наши деды. Всё, ради чего умирали миллионы в Энергетических войнах. Всё, что мы строили полтора века.
Голос звенел в туннеле.
— Я не прошу вас драться. Я прошу вас стоять. Не отступать. Показать им, что мы не сдадимся без боя. Что каждый из нас — голос. И наши голоса громче их дубинок.
Тишина.
Потом — из толпы — вышел старик. Лет семидесяти. Сутулый. С тростью.
— Я майнил сорок лет, — сказал он тихо. — Мой майнер сейчас мёртв. Моя батарея саботирована. Но я здесь. Потому что система — это не железо. Это люди.
Он встал рядом с Хидэки.
Потом вышла женщина. Молодая, лет тридцати.
— Моя дочь родилась в день завершения эмиссии, — сказала она. — Десять лет назад. Она выросла свободной. Я не позволю отнять у неё эту свободу.
Встала рядом.
Один за другим. Люди выходили. Выстраивались в линию.
Сорок человек против десяти.
Невооружённые против вооружённых.
Но несломленные.
Шрам посмотрел на них. Что-то промелькнуло в его глазах. Сомнение? Уважение?
— Последний шанс, — сказал он. — Уходите.
— Нет, — просто ответил Хидэки.
Шрам вздохнул. Поднял руку. Охранники приготовились.
18:52
8 минут.
— Тогда…
Голос не из туннеля. Сверху. Из динамиков.
Все подняли головы. На стене платформы висел экран. Он ожил.
Элизабет Морган. Лицо холодное, торжествующее.
«Трогательно. Действительно трогательно.»
Хидэки замер.
«Вы думаете, что остановите нас, разбив одну ферму? У нас их триста семьдесят две по всему миру. Токийская — одна из самых маленьких.»
Камера отъехала. За Морган — огромный зал. Тысячи серверных стоек. Десятки тысяч майнеров.
«Это наша главная база. Местоположение — засекречено. Защита — абсолютная. Через восемь минут мы включимся. И ничто не остановит нас.»
Она наклонилась к камере.
«Но я дам вам выбор. Последний. Сдайтесь сейчас — добровольно передайте контроль над сетью — и мы будем милосердны. Оставим вас с вашими деньгами. С вашими майнерами. Просто вернём порядок. Банки. Регулирование. Стабильность.»
Пауза.
«Или сопротивляйтесь — и мы разрушим систему полностью. Обнулим блокчейн. Конфискуем все биткоины. Сделаем их достоянием Консорциума. И вы останетесь ни с чем.»
Улыбка.
«Восемь минут на размышление. Голосуйте в сети. Большинство решает. Демократия, как вы любите.»
Экран погас.
Хидэки достал телефон. Открыл глобальный чат.
Там уже бушевала буря.
«Сдаваться?!»
«НЕТ! Никогда!»
«Но если разрушат блокчейн…»
«Это блеф!»
«А если нет?»
«Мы потеряем всё…»
«Уже теряем!»
«ГОЛОСОВАНИЕ ОТКРЫТО. СДАВАТЬСЯ ИЛИ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ?»
Счётчик пополз:
SURRENDER: 23%
RESIST: 77%
Но медленно «SURRENDER» рос.
25%… 28%… 31%…
Люди боялись. Боялись потерять всё.
Хидэки посмотрел на экран. На цифры. На страх.
И понял: это не решается голосованием.
Это решается действием.
Он повернулся к Шраму:
— Отойдите. Мы проходим.
— Попробуй, — Шрам поднял дубинку.
Хидэки шагнул вперёд.
Удар. Боль взорвалась в плече. Электрошокер. Мышцы свело судорогой.
Хидэки упал на колени.
— Хидэки! — Юки бросилась к нему.
Но толпа замерла. Испуганная.
18:55
5 минут.
Хидэки поднял голову. Увидел охранников. Увидел ферму за ними. Услышал гудение майнеров.
1.5 зеттахеша. Готовые уничтожить свободу.
Он попытался встать. Ноги не слушались.
Юки помогла подняться.
— Хватит, — прошептала она. — Мы не можем…
— Можем, — Хидэки выпрямился. Боль пульсировала, но он стоял.
Он посмотрел на Шрама. Прямо в глаза.
— Вы охраняете эту ферму за деньги. За биткоины, которые вам платит Консорциум.
Шрам молчал.
— Но если Морган победит — эти биткоины ничего не будут стоить. Система рухнет. Доверие исчезнет. Ваша зарплата станет пылью.
Хидэки шагнул ближе, невзирая на дубинку.
— Вы часть системы. Как и мы. И если она умрёт — мы все умрём с ней.
Тишина.
Шрам стоял. Лицо каменное. Непроницаемое.
Потом медленно опустил дубинку.
— Чёрт, — выдохнул он. — Сколько осталось?
— Пять минут.
Шрам повернулся к охранникам:
— Расступитесь.
— Но босс… — начал один.
— Я сказал — расступитесь!
Охранники переглянулись. И разошлись.
Проход открыт.
Толпа ахнула.
Хидэки посмотрел на Шрама:
— Спасибо.
— Не благодари. — Шрам усмехнулся криво. — Просто передумал умирать бедным.
Он указал на ферму:
— Главный выключатель — там, в глубине. Красная кнопка. Аварийное отключение. Жми — и всё вырубится.
— Но если главная база…
— Главная — да, запустится. Но если Токио не включится — у них будет меньше мощности. Может, недостаточно для 51 процента.
18:56
4 минуты.
Хидэки побежал.
ЧАСТЬ 17: КРАСНАЯ КНОПКА
Хидэки бежал между стоек серверов. Гудение оглушало. Горячий воздух от майнеров жгло его тело. Мигающие индикаторы — тысячи зелёных огней, как звёзды.
Юки и Кендзи за ним. Толпа следом.
18:57
3 минуты.
Платформа была длинной — метров двести. Стойки стояли плотными рядами. Лабиринт железа и проводов.
Хидэки петлял между ними, искал красную кнопку.
Там. В дальнем конце. На стене. Стеклянный колпак. Под ним — большая красная кнопка с надписью:
EMERGENCY SHUTDOWN
PRESS IN CASE OF CRITICAL FAILURE
Хидэки добежал. Поднял кулак, чтобы разбить стекло.
— Стой!
Голос сзади. Женский.
Хидэки обернулся.
Женщина. Лет сорока. Деловой костюм. Планшет в руках. Рядом — трое охранников. Другие. Не Шрам и его люди. Эти — с оружием. Настоящим.
— Шаг назад от кнопки, — спокойно сказала женщина.
Хидэки замер.
— Кто вы?
— Директор этого объекта. Доктор Мария Ковальски. — Она поправила очки. — И вы совершаете преступление. Взлом частной собственности. Попытка саботажа. Охрана имеет право применить силу.
Охранники подняли оружие. Не электрошокеры. Пневматические пистолеты. Болезненно, но не смертельно.
Хидэки посмотрел на кнопку. Потом на оружие.
— Три против сорока, — сказал он. — Вы проиграете.
— Возможно, — Ковальски кивнула. — Но первым упадёшь ты. Успеешь нажать кнопку — но потеряешь сознание. Может, больше никогда не проснёшься. Готов рискнуть?
18:58
2 минуты.
Хидэки слышал, как толпа приближается. Крики. Топот ног.
Но они не успеют. Две минуты — слишком мало.
Он посмотрел Ковальски в глаза:
— Почему вы это делаете? Вы же понимаете, что будет, если Консорциум победит?
— Конечно понимаю, — она улыбнулась холодно. — Вернётся порядок. Стабильность. Контроль. То, чего не хватало полтора века.
— Это не порядок. Это рабство.
— Это цивилизация. — Ковальски подошла ближе. — Ваша «свобода» — иллюзия. Вы думаете, что контролируете деньги? Нет. Деньги контролируют вас. Вы рабы математики. Рабы блокчейна. Рабы системы, которую даже не понимаете.
— Зато она честная!
— Честная? — Ковальски рассмеялась. — Посмотри на мир. Два процента «счастливчиков» владеют половиной всех биткоинов. Остальные — работают всю жизнь за крохи. Это твоя честность?
Хидэки молчал.
— Консорциум даст справедливость. Перераспределение. Базовый доход для всех. Не зависящий от того, купил ли твой прадед биткоин сто лет назад.
— За счёт контроля.
— За счёт порядка. — Ковальски выпрямилась. — Через минуту мы включимся. И мир станет лучше. Поверь мне.
Хидэки посмотрел на кнопку.
Потом на оружие.
Потом на Юки, которая стояла в десяти метрах, бледная, испуганная.
18:59
1 минута.
Он закрыл глаза.
Вспомнил утро. Хану у майнера. Её ладонь на тёплом корпусе. Слова: «Спасибо, что защищаешь нас.»
Вспомнил прадеда. Сто одиннадцать лет жизни. Последние слова: «Если бы я купил хоть один биткоин…»
Вспомнил Такеши. Мёртвый в подвале. У отключённого майнера.
Вспомнил Кендзи. Окровавленного, но несломленного: «Живой. Злой. Готов драться.»
Открыл глаза.
— Система не идеальна, — сказал Хидэки тихо. — Но она наша. Мы строили её полтора века. Ошибались. Учились. Падали. Вставали. Она росла вместе с нами.
Он шагнул к кнопке.
— И я не отдам её тем, кто хочет вернуть прошлое.
Поднял кулак.
— Стреляйте! — крикнула Ковальски.
Три выстрела. Одновременно.
Хидэки почувствовал удары. Грудь. Живот. Плечо.
Боль.
Но рука уже летела вниз.
Стекло разбилось. Осколки посыпались.
Ладонь ударила по красной кнопке.
19:00
Ноль.
Гудение оборвалось, все индикаторы погасли, тысячи огней исчезли в темноте. Ферма мертва.
Хидэки упал на колени. Кровь текла из ран. Пневматические пули — резиновые, но на близком расстоянии пробивают кожу.
— Хидэки! — Юки бросилась к нему.
Толпа ворвалась, окружила охранников. Выбила оружие.
Ковальски стояла, глядя на мёртвые серверы. Лицо белое.
— Ты… — прошептала она. — Ты ничего не изменил. Главная база всё равно включилась. У них достаточно мощности.
Хидэки улыбнулся сквозь боль:
— Может быть. Но мы попытались.
Он достал телефон дрожащей рукой.
Открыл мониторинг сети.
BITCOIN NETWORK STATUS
Current hashrate: 1.35 ZH/s ↑
Status: RECOVERING
Global resistance: ACTIVE
CONSORTIUM FARMS ACTIVATED
Consortium hashrate: 1.5 ZH/s
Combined total: 2.85 ZH/s
Consortium control: 52.6%
Атака 51 процента. Свершилась.
Хидэки закрыл глаза.
Проиграли.
Но потом телефон завибрировал. Ещё раз. Ещё.
Сообщения заполнили экран:
«Берлин — отключили их ферму!»
«Нью-Йорк — взорвали вход в туннель! Ферма заблокирована!»
«Сидней — захватили управление! Перенаправили энергию на народные майнеры!»
«Москва — сожгли трансформаторную! Ферма без питания!»
По всему миру. В каждом городе. Люди атаковали фермы Консорциума.
И хешрейт менялся:
Consortium hashrate: 1.5 ZH/s ↓
1.4 ZH/s ↓
1.3 ZH/s ↓
1.1 ZH/s ↓
Global hashrate: 1.35 ZH/s ↑
1.42 ZH/s ↑
1.51 ZH/s ↑
1.63 ZH/s ↑
Линии пересеклись.
Consortium control: 49.8%
Меньше 51 процента.
Атака провалилась.
Хидэки засмеялся. От боли, от облегчения, от безумия момента.
— Мы… — прошептал он. — Мы сделали это…
Юки обнимала его, плакала, смеялась одновременно.
Кендзи стоял рядом, глядя на экран телефона. Слёзы текли по его обветренному лицу.
— Математика победила, — сказал он тихо. — Снова.
Толпа взревела. Обнимались. Плакали. Кричали от радости.
А Хидэки лежал на холодном бетоне платформы, держа Юки за руку, и смотрел на мёртвые серверы.
Система выжила.
Потому что люди не сдались.
Потому что свобода стоила боли.
Потому что математика — это не просто числа.
Это выбор.
И они выбрали правильно.
ЧАСТЬ 18: ЭПИЛОГ — ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ
31 марта 2151 года
Токио, квартал Сакура
Хидэки проснулся от солнечного света. Весна. Окно открыто. Ветер приносил запах цветущей сакуры.
Он сел в постели. Осторожно — раны зажили, но иногда ныли.
Юки спала рядом. Он поцеловал её в висок, встал.
На кухне его ждала Хана. Теперь она приезжала каждую субботу. Традиция.
— Доброе утро, дедушка!
— Доброе утро, принцесса.
Она уже приготовила завтрак. Рис, яйца, чай. Училась готовить — роботы остались в прошлом, хотела делать всё сама.
Они сели за стол.
— Дедушка, — начала Хана, жуя тост, — а в школе говорят, что ты герой. Это правда?
Хидэки засмеялся:
— Нет. Я просто нажал кнопку.
— Но ты спас биткоин!
— Не я. Мы все. Миллионы людей по всему миру. Каждый сделал что-то. Кто-то запустил генератор. Кто-то пошёл к ферме. Кто-то просто не сдался, когда было страшно.
Он налил себе чай.
— Знаешь, что я понял той ночью? Система сильна не потому, что она математически совершенна. Она сильна, потому что люди в неё верят. И готовы за неё бороться.
Хана кивнула серьёзно.
— А что случилось с той женщиной? Морган?
— Арестована. Вместе со всем руководством Консорциума. Судят в Legal Blockchain. Публично. Прозрачно.
— А фермы?
— Национализированы. Точнее, децентрализированы. — Хидэки улыбнулся. — Теперь это народные пулы. Оборудование распределили между кварталами. Каждый получил долю.
— А дедушка Кендзи?
— Восстанавливает реакторы. Проверяет системы безопасности по всему городу. Стал героем среди инженеров.
Хана допила молоко.
— Дедушка, а майнеры опять работают?
— Да. Все три. Спустился вчера проверить — работают, как всегда, монотонно гудят.
— Можно я пойду посмотрю?
— Конечно.
Она соскочила со стула и помчалась в подвал.
Хидэки остался один на кухне. Посмотрел в окно. Сакура цвела — розовая, нежная, вечная.
Телефон завибрировал. Уведомление.
ALGORITHMIA DAILY BRIEF
31 марта 2151, 08:15
Доброе утро, Хидэки.
Глобальная сеть полностью восстановлена.
Хешрейт: 2.9 ZH/s — новый исторический максимум.
Децентрализация: 91% (рекорд).
Элизабет Морган и 47 членов Консорциума приговорены к пожизненному заключению.
Элизабет Морган умерла 3 марта 2151 года.
Через три месяца после провала атаки. В тюремной больнице. Ей было 112 лет.
Последние слова, которые услышали охранники:
— Мы… почти… победили…
Она закрыла глаза. Больше не открыла.
Похоронили без почестей. Могила без имени. Как она и хотела когда-то — исчезнуть бесследно, если проиграет.
План, которому она посвятила 85 лет жизни, умер вместе с ней.
Разработчики Bitcoin Core выпустили патч, усиливающий защиту от энергетических атак.
Сегодня начинается «Неделя Сопротивления» — праздник в память о 31 декабря 2150.
Человечество свободно. Система работает. Математика честна.
Хидэки закрыл телефон. Улыбнулся.
Система не идеальна. Никогда не будет.
Есть «счастливчики» и бедняки. Есть неравенство. Есть несправедливость.
Но есть выбор. Есть свобода. Есть код, который не лжёт.
И есть люди, готовые защищать это.
Хана вернулась из подвала, сияющая:
— Дедушка! Майнер мне помигал! Я думаю, он меня узнал!
Хидэки рассмеялся:
— Он просто работает, принцесса.
— Нет! — настаивала она. — Он поздоровался!
Может быть, и правда.
Может быть, система действительно живая — не просто код, не просто математика, а живая сеть людей, майнеров, верящих, сопротивляющихся и защищающих.
Хидэки обнял внучку:
— Знаешь, что самое важное я понял?
— Что?
— Последний сатоши был добыт десять лет назад. Но система не закончилась. Она только началась.
— Как это?
— Потому что биткоин — это не про добычу новых монет. Это про то, что мы делаем с теми, что уже есть. Как мы их используем. Как защищаем. Как передаём следующим поколениям.
Он посмотрел ей в глаза:
— Через восемь лет ты получишь свой первый майнер. Традиция. И ты станешь частью системы. Защитником. Голосом.
— Я буду лучшим майнером! — воскликнула Хана.
— Не в этом дело. — Хидэки погладил её по голове. — Дело в том, что ты будешь честной. И не сдашься, когда будет трудно.
Хана кивнула серьёзно:
— Как ты, дедушка.
— Как все мы.
Они вышли на веранду. Город просыпался. Соседи выходили из домов. Кто-то работал в саду. Кто-то проверял майнеры. Кто-то просто сидел, пил кофе, смотрел на весну.
Обычное утро.
В свободном мире, где каждый голос имеет значение, где математика честна, где система принадлежит людям.
Хидэки закрыл глаза, подставляя лицо солнцу.
Последний сатоши был добыт десять лет назад.
Но история только началась.
КОНЕЦ КНИГИ
«Двадцать один миллион. И ни одного больше. Навсегда.»
— Обещание системы, выполненное 20 апреля 2140 года